— Готово, — доложил Рашид — саперы вернулись и заняли свои позиции. — Все нормально…

Я в бинокль изучил заминированный участок. Прицепиться не к чему — молодцы ребята. Четырем чабанам, чтобы такую сложную схему соорудить, надо пару часов, не меньше. Хотя чабаны никогда в жизни не сообразят, как это сделать, пусть даже их инструктор научит основам саперного дела. А мои саперы за пять минут управились. И хотя они заранее все приготовили, все равно это очень сложно. Профи! Я других не держу — у нас работа такая, что каждый боец должен быть мастером.

— Едут, — доложил сидящий на правом фланге Мовсар. — Все как надо, лишних нет.

Хорошо. Лишних нет. Это значит — БТР сопровождения, два АРСа,

Что хорошего может быть в такой колонне? Ничего. Мой отряд такой мелочью никогда не занимается, есть дела поважнее. Эта забава как раз для неграмотных чабанов и подростков.

Но сегодня случай особый. Такой особый, что как раз только для таких спецов, как мы!

Село, что в трехстах метрах за нашими спинами, лояльно по отношению к федералам. Это они так любят называть — «лояльно». Типа, дружественно. Его никогда не бомбили, «зачисток» не делали, моджахедов оно не укрывает, федералов тут не взрывают, не нападают на них. Просто живет село, и все тут. Там все работает. Есть свет, газопровод нормальный (не как у всех — самоделка из скважины), администрация вкалывает, птицефабрика план перевыполняет, школа работает, даже клуб есть — кино показывают и концерты устраивают…

В общем — националпредатели. Это мы так называем. В то время как весь народ страдает, надрывается в непосильной борьбе с имперскими оккупантами, сельчане эти своей лояльностью и полным бездействием купили себе хорошую жизнь. Как их после этого назвать?